Константин Сорокин (k_s_s) wrote,
Константин Сорокин
k_s_s

Category:

Против метода, часть 3.

Итак, продолжение следует:

О методологии

 

Такие "иррациональные" методы защиты необходимы вследствие "неравномерного развития" (К. Маркс, В. И. Ленин) различных частей науки. Коперниканство и другие существенные элементы новой науки выжили только потому, что при их возникновении разум молчал.

Теперь автор  возвращается к критике современной теории науки. Значительный её дефект в том, что проблемы рассматриваются с точки зрения вечности, безотносительно к исторической ситуации. Единственно придуманный универсальный критерий сравнения – адекватность опытным данным. Однако выше было показано, что он никуда не годится. Наука прошла сложный путь, и разные её части развились неравномерно. Неизбежно возникает несоответствие одних естественных интерпретаций другими,  которое и не позволяет провести сравнение теорий.

Более того, если мы с сегодняшней точки зрения начнём эмпирически проверять теорию Коперника, то выяснится масса интересных подробностей. Например – влияние качества линз и устройства телескопа на результирующее изображение. А если всерьёз взяться за процедуру измерения яркости небесного светила и провести её критический анализ… В результирующем изображении большая часть связана с помехами, абберациями и оптическим обманом и лишь малая часть является истинным изображением первопричины – света звезды.  Получается, что для адекватной опытной проверки требуются знания, которые могут возникнуть только в результате развития проверяемой теории.

Самые либеральные критерии сравнения этих двух теорий похоронили бы выводы Коперника – однако на помощь пришло то, что в современной политике называется дискредитация. Контргрументы были проассоциированы со всем убожеством церковно-слохастческой мысли, которую прогрессивная настроенная эпоха возрождения не принимала напрочь. Разум замолчал…

История даёт силу абстрактным аргументам и наука уже становится гораздо более похожей на искусство, где стройность и красота теории, дар убеждения её апологетов, а также умение использовать текущую экономико-политическую ситуацию отодвигают на второй план вопросы истинности. Введение новой космологии суть шаг назад – новые данные вводятся посредством гипотез ad hoc, эмпирическое содержание теории резко уменьшается и приходится разгребать не только неясности новой точки зрения, но и обломки старых теорий и старого мировоззрения.   

 

Метод Галилея применим также и в других областях. Его можно использовать, например, для устранения существующих аргументов против материализма и для решения философской проблемы соотношения психического – телесного (однако соответствующие научные проблемы остаются нерешенными).

Всегда следует помнить о том, что теории никогда не бывают подвешены в воздухе – они опираются на правила, принципы, концепции, парадигмы, на эмпирические факты. И если  данный факт противоречит данной теории из этого вовсе не следует, что её необходимо тут же отбросить – возможно, ошибка скрывается в том, что стоит «за» теорией. 

 

Полученные результаты заставляют отказаться от разделения контекста открытия и контекста оправдания и устранить связанное с этим различие между терминами наблюдения и теоретическими терминами. В научной практике эти различия не играют никакой роли, а попытка закрепить их имела бы гибельные последствия.

Представленный материал позволяет нанести удар в столь характерное для методологии разделение контекста открытия и котекста оправдания и следующее за ним различие между терминами наблюдения и теоретическими терминами. Но учёные пользуются одним и  тем же языком и одними и теми же теоретическими предположениями. Эти различия – след догматизма в науке и их необходимо преодолевать за счёт введения новой терминологии, которая не предполагает отделения контекста открытия от контекста оправдания, но рассматривает их сообща в рамах единого исторического процесса.

Ещё раз. Не бывает наблюдения, отделённого от теории, наоборот, всякое наблюдение предполагает теорию, существующую до него, иначе оно было бы невозможно.

 

И наконец, гл. 6-13 показывают, что попперовский вариант миллевского плюрализма не согласуется с научной практикой и разрушает известную нам науку. Но если наука существует, разум не может быть универсальным и неразумность исключить невозможно. Эта характерная черта науки и требует анархистской эпистемологии.. Осознание того, что наука не священна и что спор между наукой и мифом не принес победы ни одной из сторон, только усиливает позиции анархизма.

П. Фейерабенд вновь обращается к критике методологии науки и её наиболее интересного и сильного течения – критического рационализма К. Поппера. Ребром ставятся два вопроса:

1.            Желательно ли жить в соответствии с правилами критического рационализма?

2.            Возможно ли иметь известную нам науку и одновременно придерживаться этих правил?

Для автора ответ на первый вопрос гораздо более принципиален. И ответ на него отрицательный – как и на второй вопрос. И, куда ни глянь в науке, всюду принципы критического рационализма нарушаются в той или иной степени – а наука живёт и здравствует и, более того, развивается!

И тут же обсуждается роль самой науки, точнее, современного её понимания, которое подвергается не менее жесткой критике, чем методология. Она налагает ограничения даже большие, чем философские догматы прошлого – и анархизм, анархическая методология, жизненно необходима для самого прогресса человечества.

 

Даже остроумная попытка Лакатоса построить методологию, которая а) не нападает на существующее положение вещей и все-таки б) налагает ограничения на нашу познавательную деятельность, не ослабляет этого вывода. Философия Лакатоса представляется либеральной только потому, что является замаскированным анархизмом. А ее стандарты, извлеченные из современной науки, нельзя считать нейтральными в споре между современной и аристотелевской наукой, а также мифом, магией, религией и т.п.

В этом разделе автор проводит сравнение между своей концепцией  и методологией исследовательских программ Имре Лакатоса. С одной стороны, строятся параллели и показывается, что теория Лакатоса содержит в себе анархическое ядро, что те принципы научного метода, которые выделяются как основополагающие не противоречат принципы «всё дозволено». Но с другой стороны Лакатос непоследователен, не доводит рассуждения до логического конца – пусть анархического или рационалистического.

Не менее интересно сопоставление тех проблем, которые волнуют авторов: Лакатос взволнован серостью, бесплодностью науки, её неспособностью выдать достойный теоретический результат, упадком образования; Фейерабенда всё это тоже волнует, но на первый план он выносит шовинизм науки, её претензию на исключительность и совсем ненаучные попытки давить всё, что может как-то изменить текущее положение дел.

Ещё очень показателен ответ автора на нападки Лакатоса: «Где вы видели такого эпистемологического анархиста, который из чистого упрямства выпрыгнул бы из окна 50-этажного здания вместо того, чтобы воспользоваться лифтом?» Действительно, таких примеров история не знает, однако вряд ли хоть кто-то будет оправдывать «непрыгание» с 50 этажа знанием основ физиологии или механики. Анархист вполне может сознаться, что он делает это из банальной боязни высоты, однако он никогда не признает, что поступает так в силу некого рационального метода! 

 

Кроме того, эти стандарты, включающие сравнение содержания, применимы не всегда. Классы содержания некоторых теорий несравнимы в том смысле, что между ними нельзя установить ни одного из обычных логических отношений (включения, исключения, пересечения), Так обстоит дело при сравнении мифов с наукой и в наиболее развитых, наиболее общих и, следовательно, наиболее мифических частях самой науки.

И вновь автор обращается к излюбленной теме несоизмеримости, на этот раз с целью подвергнуть её уже куда более тщательному анализу. Исходный тезис состоит в том, что устройство языка уже несёт в себе некую космологию, некие исходные представления. А достаточно развитая теория подобна языку в этом качестве. Это «точка отчёта» при обсуждении проблемы несоизмеримости.

В качестве эмпирического материала берётся сопоставление художественных, а также поэтических стилей, архаического и современного, и исходя из них обсуждаются различия онтологической картины мира. От которой осуществляется переход к теории познания. Несоизмеримость высвечивается во всей своей красе и убедительности. Ниже приведены основные тезисы этого рассуждения:

1.            Существуют несоизмеримые структуры мышления (действия, восприятия).

2.            Несоизмеримость имеет аналог в области восприятия и что она входит в историю восприятия: индивидуальное развитие восприятия и мышления проходит ряд взаимно несоизмеримых стадий.  

3.            Концепции ученых, в частности их воззрения по фундаментальным проблемам, часто расходятся между собой столь же сильно, как идеологии, лежащие в основе разных культур. Дело обстоит даже хуже: существуют научные теории, которые взаимно несоизмеримы, хотя внешне они имеют дело "с одним и тем же предметом".

Более того, наука в своём развитии не решет проблем, она их «проходит». Просто те проблемы, которые волновали умы людей, перестают это делать – изменяется предмет познания.

Вывод: нельзя сравнивать содержание несоизмеримых теорий и невозможно оценивать их правдоподобность за исключением случаев, когда мы остаёмся в рамках одной теории… на первый план выходят субъективные желания, а априорное (не относящееся к ситуации) обращение к любому рациональному методу есть потеря собственной свободы. И это есть финальный аргумент против рационализма и результирующий вывод книги. 

 

 

О власти

 

Таким образом, наука гораздо ближе к мифу, чем готова допустить философия науки. Это одна из многих форм мышления, разработанных людьми, и не обязательно самая лучшая. Она ослепляет только тех, кто уже принял решение в пользу определенной идеологии или вообще не задумывается о преимуществах и ограничениях науки. Поскольку принятие или непринятие той – или иной идеологии следует предоставлять самому индивиду, постольку отсюда следует, что отделение государства от церкви должно быть дополнено отделением государства от науки – этого наиболее современного, наиболее агрессивного и наиболее догматического религиозного института. Такое отделение – наш единственный шанс достичь того гуманизма, на который мы способны, но которого никогда не достигали.

Теперь, когда отсутствие специфического научного метода ясно показано, возможно обсуждать роль науки в обществе и, особо, в формировании мировоззрения человечества. В отсутствии метода позиции учёного более чем шатки… пропадает грань между наукой и мифом. Миф научен, а наука мифологична, и автор это убедительно показывает. Наука уже в открытую заставляет, но не убеждает принять свою точку зрения!

Интересно соотношение науки и религии в демократическом обществе. Если религия отделена от государства и каждый волен выбирать концессию по своему усмотрению, то о науке этого сказать нельзя – хотя бы в силу обязательного школьного образования. И если решение об изменении законодательства принимаются голосование избранных от народа представителей, то о решении научных вопросов такого сказать нельзя. Разумеется, специально подготовленный, умудрённый годами и отмеченный правительственными наградами учёный лучше знает, что и как надо делать – а это первый шаг на пути к диктатуре, открытая демонстрация идеологии!

Современная наука далеко не столь трудна, как это представляет пропаганда – это верно в силу низкого качества образования и выгодно в целях поднятия престижа науки. Например,  во время Второй мировой войны, когда для американской армии потребовалось за короткое время подготовить большое количество врачей, оказалось возможным свести все медицинское образование к полугодовому обучению (однако соответствующие учебники давно исчезли, поскольку во время войны науку можно упростить, а в мирное время престиж науки требует большой сложности).

Вывод – наука находится на торном пути к идеологии и, более того, к религии. И снова цитата: Наука, претендующая на обладание единственно правильным методом и единственно приемлемыми результатами, представляет собой идеологию и должна быть отделена от государства, и в частности от процесса обучения. Ее можно преподавать только тем людям, которые решат сделать этот частный предрассудок своим собственным. Необходимо отделить науку от государства, сбавить накал пронаучной пропаганды и предоставить людям свободно выбирать свои предрассудки. Самое удивительное, что в этом заключён ключ к дальнейшему успешному развитию человечества!

 

Послесловие

Несмотря на всю спорность книги, остаётся только восхищаться точностью постановки проблемы и смелостью попытки её решения. Статус, социальная роль науки действительно изменяется, причём очень быстро. И в последующих нескольких абзацах я попробую изложить ряд собственных соображений, двигаясь в рамках анархической логики данной книги.

Есть один момент, который Пол Фейерабенд не рассматривает, хотя должен был бы, раз представляет свою работу как имеющую непосредственное отношение к работам Гегеля и Маркса и отчасти продолжающую ход их мысли – это читается между строк. Например, при одном упоминании контриндуктивного метода возникает стойкая аллюзии на диалектическое отрицание.

Так вот, невозможна идеология сама по себе, «висящая в вакууме» - она всегда опирается на те или иные социально-экономические отношения – здесь я двигаюсь по классической схеме:

 потребности->производственные средства->производственные отношения->…

 И если ясно установлена «идеологичность» науки,  то за ней стоит практический, деятельностный базис, который обосновывает и оправдывает всю эту догматичность и пропагандическую напыщенность самим своим существованием. Соответственно, такого рода критика науки – это критика вершины айсберга, за которой стоит устройство экономики и общества – естественно, она необходима, но малоэффективна и неполна.

В те далёкие (или по времени – наши предки, или по пространству – первобытные племена, что существуют до сих пор) времена, когда миф господствовал и достиг удивительного совершенства, он точно так же опирался на социально-экономическое устройство – и смена мировоззрения возможна только вместе с радикальным переустройством социально-экономической жизни общества. Здесь я несколько ослабляю исходный тезис Маркса – мне не важно, что является первопричиной – мне важно, что эти изменения идут рука об руку и одно без другого невозможно.    

 Позволю себе небольшое отступление. Я отнюдь не считаю, в отличие от Пола Фейерабенда, что  демократическое общество отличается честностью, справедливостью, взвешенным принятием решений и даже вниманием к мнению конкретного (за исключением немногих, входящих  «элиту») члена общества. Более того, есть масса случаев, когда демократические процедуры просто неэффективны и вредны, что очень хорошо понимают современные бизнесмены и военные (принцип единоначалия). А принцип суверенной власти народа, возведённый ныне в абсолютную степень всеобщего закона, по принципу ничем не отличается от веры в то, что власть царя – от Бога (например, почти 100 лет назад это очень убедительно показал Н. Бердяев).  Это ещё один миф и его критика вполне допустима и более того, оправдана!

Анархизм должен быть последователен. Я сейчас повторяю ход пола Фейрерабенда и обращаю его метод рассуждения против его результирующих тезисов. Такое устройство науки оправдано демократическим устройством общества, они соизмеримы, адекватны, и более того, необходимы друг другу. Призывы к «демократизации» науки, отделению её от государства сами по себе ни к чему не приведут – сперва надо положить конец демократии в обществе и либерализму в экономике, с которыми наука и её «метод» (пусть и несуществующий реально) неразрывно связаны.

Говоря чуть более строго, если анархист «от науки» критиковал анархистов «от общества» за догматическую веру в науку, то те могли бы ему ответить критикой за догматическую веру в демократию.

Subscribe

  • Почему я буду голосовать за А. Навального.

    Почему я буду голосовать за А. Навального. Сначала несколько вопросов и ответов. При желании можно их пропустить и сразу перейти к главному. 0)…

  • Свобода.

    Ну что, это победа! Пусть только тактическая. Короче, скептиков нафиг, похоже всё работает: http://lenta.ru/news/2013/07/19/appeal/ Для справки -…

  • Приговор Навальному.

    Всем привет! Это уже ни в какие ворота. Совсем. Даже белых ниток не хватило. Я про приговор Навальному. Про само липовое дело:…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments